Роман "Фараон" Б.Пруса 1898г.
Глава I. Страница 5.
Но за то штаб его, конвоируемый греческим полком и обремененный своим комфортом и целым парком боевых машин, отстал от него на целых десять миль. Штаб этот весьма мало напоминал собою военный лагерь, и скорее уподоблялся кочующей ярмарке, нежели сонмищу воинов: тут были пестрые с золочеными верхами шелковые палатки, из которых то и дело высовывались красивые всех цветов женские головки и руки, сплошь унизанные браслетами; тут длинными рядами тянулись, отделанные в бронзу, перламутр и слоновую кость богатые носилки, а неподалеку от них, холщевые лавочки маркитантов, изобиловавшие не только всяческой снедью, но и вещам, предназначенными для мужского и женского туалета. Тут слуги – невольники, люди всех племен и наречий, шумной толпой осаждали, с утра и до вечера, бурдюки, наполненные вином и пивом, которые предприимчивый финикиянин привез сюда на маленьких ослах из Палестины. Тут, словно грибы, вырастали и жались в тесную кучу на задней линии лагеря, наскоро сбитые из досок или обтянутые полотном театральные сцены, подмостки и даже настоящие цирки, на которых подвизались по вечерам представители и представительницы тогдашнего сценического искусства.
Весь этот кочующий Вавилон, при самом уже выходе из Мемфиса, занял так много места и до того растянулся, машины военные тронулись в путь только к концу следующего дня, то есть на полтора суток позднее указанного в маршруте срока.
А тут случилась новая беда: все эти прелестные певицы, танцовщицы, акробатки, как только увидели перед собою унылые, обожженные солнцем пустынные пространства, вдруг упали духом, а некоторые из них, более нежные и чувствительные, заломили над головой руки и огласили пустыню такими жалостными звуками, перед которыми ничтожны даже вой шакала и мяуканье пантеры.
Узнав об этом, наследник – главнокомандующий немедленно отдал строгий приказ: отправить в Мемфис весь женский персонал главного штаба армии, и этой мерою так облегчил офицеров и генералов штаба, что на другой же день они присоединились к нему на походе. Военный министр Херхор, хотя и находился в самом, что называется, развале этого штабного карнавала, не позволил себе никакого вмешательства в заведенный порядок, вернее говоря, беспорядок – ни делом, ни словом. Он только зорко и неустанно поглядывал по сторонам, да время от времени выслушивал сообщаемые ему шепотом какие-то сведения его секретарем, Пентуером, или кем-нибудь из посторонних, - слуг, солдат, или носильщиков.
Он выслушивал эти сообщения молча, не отзываясь на них ни одним словом и не записывая их. Но, конечно, он «наматывал бы их на ус», если бы носил усы, а не вытравлял их заодно с бородою, по святому обычаю всех жрецов.
Ссылки на тему: