Роман "Фараон" Б.Пруса 1898г.
Глава I. Страница 17.
Но сильный грек одним движением руки вырвал у мужика его орудие, а другою рукой, совершенно спокойно и без всякого, по-видимому, озлобления, ударил так твердо по зубам беднягу защитника хозяйского добра, что мужик опрокинулся навзничь с окровавленным ртом. Поднявшись, он принялся громко и жалобно стонать и причитывать:
— Почтенные господа воины, ведь на этот канал ушла, почитай, вся моя молодость!.. Я собственными моими руками копал его, больше как с десяток годов!.. Не ведал, что такое праздник Божий, не знал отдыха!.. Господин наш обещал мне дать кусок земли за то, чтобы я провел ему эту воду—вон в ту долинку... волю обещал дать, вот я и тру-дился... Сами поймите, было ведь из чего работать, не покладая рук: обещал волю мне, да малым ребяткам моим, а их трое!
Но видя, что солдаты-греки глухи к его словам, мужичек обратился к офицеру:
— Им хошь по голове теши—ничего не разумеют!—произнес он с горькой усмешкой-—Ишь ты! зашли в нашу святую землю, да и хозяйничают, словно у себя дома бородатые дьяволы! Эти люди хуже жидов и финикиян! Но ты, баринок, ты одной веры с нами, ты нас поймешь; подумай только: для кого праздник, для кого отдых, для кого ярмарка, а для меня десять Божьих деть не было никакой радости! Только и знал, что свою лопату, да тачку, да мозоли колупал на досуге на руках... Легко сказать—десять лет не покладая рук работал!.. Бывало, люди добрые— кто на могилку родного идет проведать, кто поминки справляет, али именины, а я все свое: с раннего утра, как залезу в эту трущобу, так до ночи и роюсь в ней, ровно крот! Сколько страху одного принял! Ты работаешь тут, а шакал да волк над тобой песню свою поют! И от льва дрожал... шагах в двадцати не более от меня прошел—таково-то страшный! Да Бог помиловал, и зверь видно пожалел меня!.. Правду сказать, и пожива-то ему была б не большая: что возьмешь с меня? Кости, да кожа!
В эту минуту свита министра подъезжала к каналу, и мужичек смолкнул, уставясь в лицо Херхора: он по опахалу, следовавшему за ним, догадался, что «верно знатная персона»! Пантера на плечах министра подсказала крестьянину, что перед ним не только знатная, но притом еще особа духовного сана. Это заставило его броситься к ногам всадника с, усиленной мольбою.
— Чего тебе любезнейший? — сухо произнес Херхор.
— Батюшка, милостивец наш! Солнышко красное! выслушай мужика!.. Господь Бог сохрани тебя и помилуй, а и ты не будь глух к горю бедняка!
Ссылки на тему: