Роман "Фараон" Б.Пруса 1898г.
Глава I. Страница 15.
И отлично сделал! В этом юноше уже теперь замечается склонность быть другим Менесом... — Говорить, хуже того, — поспешил в тон секретарю носитель опахала, - говорить, он одержим бесом честолюбия и хочет во всем подражать Рамзесу Великому...
— Далеко ему до Рамзеса Великого! Рамзес умел почитать служителей богов, и служители богов по днесь еще радеют о славе его имени, они всюду ставить ему памятники и начертывают на вечные времена имя его и деяния... Но Менес, Менес быль неукротимым своевольником! Для него не существовало ограничена, и священство только во внимание к тому, что он был родоначальником славной династии, не исключило имя его из священных аннал!.. Но я и теперь еще не поручусь, чтобы мумия царя-насильника существовала!
Адъютант слушал с благоговением и, помолчав немного, спросил с великим подобострастием:
— Почтеннейший Пентуер, ваша речь сущее золото, и кажется, век бы слушал вас... Скажите на милость, в чем собственно дело... Я не совсем понимаю: разве, в сущности, нам не все равно, будет ли над нами один господин или два... или двадцать два?
— Нет, далеко не все равно, — возразил степенно худощавый секретарь. — Если у нас будет один господин, то народ будет содержать только одного этого господина; если же будет два господина, то и этот другой потребует себе такого же содержания... Но, само собою разумеется, — прибавил он с видом назидания: - само собой разумеется, что господином истинным может быть только тот, на ком почиет благодать Божья, то есть духовное лицо... Жрец только может быть истинным, от Бога поставленным пастырем народа, хранителем его душ и телес!
— Большая... большая премудрость! — с благоговейным вздохом проговорил носитель опахала.
А между тем войско тронулось уже в дальнейший путь, хотя на этот раз в каждую телегу впряжено было только по одной паре волов, двигаясь по пескам пустыни так же легко и даже скорее, чем до сих пор по шоссе.
С этим парком следовал Эвнано. Молодой человек ломал себе голову: за что министр обошелся с ним так немилостиво!! Он ли не засвидетельствовал святому отцу полную аттенцию? Почему его лишили начальствования передовыми постами?
А кто знает, быть может ему готовится еще иное, высшее назначение?
И ободряемый этой надеждой, Эвнано начал усердствовать: схватил здоровенный шест и, оставя в стороне всякую щепетильность, принялся помогать движению машин. Он подпирал шестом под колеса, обливался потом, горячился и даже в избытке ругал греков площадными словами, чтобы возбудить и в них тоже усердие.
Ссылки на тему: